Работа в «грязной» зоне: как бердянские медики лечат больных в ковидном госпитале

30.10.2020   15:50    134

Пока лично не побываешь в отделении с больными коронавирусом, не поймёшь всю опасность болезни и сложность работы медиков

Не так давно на одном из брифингов в ОГА глава Запорожской области Виталий Боговин сделал громкое заявление: Бердянск не имеет резерва для кислородозависимых больных с коронавирусом, слабо подготовились.

Источник: www.ukrinform.ru

Дмитрий Егоров

Журналисты Новости Юа созвонились с директором «Бердянского территориального медицинского объединения» Дмитрием Егоровым и попросили прокомментировать ситуацию. На что он ответил: «А вы приезжайте и сами все посмотрите».

В Бердянск мы ехали с целью сделать интервью с Егоровым, показать лабораторию, где проводят исследования и увидеть тот самый ковидный госпиталь, который якобы “слабо подготовлен”.

Уже на месте стало понятно: интервью не будет. Егоров с удовольствием показывал лабораторию, но когда речь зашла о самом госпитале и том, как с больными работают медики, он сказал: «Нет смысла рассказывать, давайте вы сами все увидите».

Руководитель БТМО предложил нам побывать в “грязной” зоне – так называют отделение, где лечат больных коронавирусом.

“Решение принимать вам. Костюм оденем, но фотоаппарат лучше не брать, иначе его придется буквально выкупать в дезсредстве. Не знаю, насколько он у вас водонепроницаемый и устойчивый к такой обработке. Вы можете камеру потерять, я бы не брал технику”, – сказал Егоров.

Подумали, взвесили… технику в “грязную зону» не брали.

МАНЕКЕН И РЕПЕТИЦИЯ ПРИЕМА ПЕРВОГО БОЛЬНОГО

Для приёма больных с COVID-19 в Бердянске подготовили 140 мест – под госпиталь тут выделили целый корпус терапевтического отделения. Плюс 8 коек – специальное боксированное отделение с тремя кислородными точками в родильном доме.

«Из 140 мест занято 159», – сказал Егоров.

Я выдержала паузу, ну, думаю, может оговорился. Но оказалось, нет. Как возможно разместить на 140 койках 159 пациентов, мне покажут, но об этом чуть дальше.

Здание ковидного госпиталя сейчас ремонтируется. Деньги на это выделил горсовет и Государственный фонд регионального развития.

В одном крыле – склады с медикаментами, палаты для отдыха медперсонала, в другом – отделения, в которых находятся пациенты с подтвержденным диагнозом COVID-19. Между ними – так называемый шлюз.

«Важно, чтобы когда человек выходит из «грязной зоны» он не заразился сам и не заразил персонал. Мы бурно обсуждали организацию самого шлюза, была создана комиссия. Ведь нужно было учесть очень много нюансов», – говорит Дмитрий Егоров.

Он рассказал, как медики продумывали все до мелочей, когда МОЗ поставил задачу подготовить места для ковидных пациентов.

«У нас был план «А», «Б», «С» и так далее. Мы взяли манекен, уложили его на каталку и попытались воспроизвести реальную ситуацию, отработать каждый шаг, понять, кто и что будет делать, когда поступит больной. Дошли до момента, когда нужно заменить белье и поняли, что грязное нужно куда-то деть, его нельзя просто вынести, оно заражено. Поняли, что нужны специальные боксы, контейнера. Учитывая, что белья много, контейнер должен быть на колёсиках. Нашли. Купили. Посуда – отдельная история. В общем, очень много нюансов», – говорит директор БТМО.

Это интересно:  В Австрии представили план по вакцинации населения

За все материальные ценности и оргвопросы, связанные с оказанием помощи больным, отвечает комиссия инфекционного контроля (КИК).

КИК напрямую подчиняется директору медучреждения, для КИК не существует ни врачей, ни заведующего отделением.

«Мы прощаемся с теми людьми, кто не слушает команду комиссии инфекционного контроля. Мы дорожим кадрами. Я всегда говорю, что на КИК все должны жаловаться. Старшая КИК контролирует процесс одевания защитного костюма перед заходом в «красную» зону и обязательно следит за раздеванием», – говорит Егоров, а мы тем временем подходим к кабинету старшей КИК – Инны Леонидовны.

Она открывает одну из комнат-складов, от пола до потолка заставленную коробками разных размеров.

«Хоть бы до нового года хватило этого. Ведь более 100 человек находится на лечении, препараты улетают: растворы, системы, шприцы – это то, что необходимо на сейчас. По два физраствора в сутки на одного человека», – комментирует она. Больные получают лечение абсолютно бесплатно. Бесплатно делают и компьютерную томографию (если есть назначение врача) всем пациентам с коронавирусом и подозрением. БТМО заключило договора с Национальной службой здоровья Украины.

ЭКИПИРОВКА, ШЛЮЗ, «ГРЯЗНАЯ ЗОНА»

Мы прошли по «чистой зоне» и подошли к комнате, в которой одевают в специальные костюмы медиков, работающих с ковидными больными.

Мне выдали одноразовый костюм, а директору – тканевые, многоразовые, их одевают два (жёлтый и зеленый), в целях безопасности.

«Свою маску снимите, я вам не разрешаю в старой заходить. Сначала руки обработайте дезсредством, потом наденьте перчатки», – командует Инна и говорит, что так одеваются все медики.

Когда перчатки надеты, на запястье их закрепляют тканевым скотчем, чтобы плотно прилегали. Затем одеваю комбинезон, маску, шапочку, респиратор (да, поверх маски), еще одни перчатки. Комбинезон и маску фиксируют скотчем, чтобы все было максимально герметично. Потом надевают защитный экран. Телефон с собой взять просто так нельзя, кладу в файл, который плотно перематывают скотчем. На выходе из «грязной» зоны его нужно будет хорошо обработать дезсредством.

«Наши медики так по 4 раза в сутки одеваются. Самый лучший показатель – 7 минут (в среднем 10-15 минут)», – комментирует Инна Леонидовна.

В таком обмундировании заходим в комнату, которая соединяет две зоны.

Казалось бы, здание одно, деление на зоны условное, но как только за нами закрылась дверь, и мы оказались в «грязной» зоне – стало немного не по себе. Коридоры показались пустыми, а персонал в костюмах и защитных щитах похож на инопланетян.

«По три часа в таком виде работаю. Уже привыкла. Поначалу было очень тяжело. Да и сейчас тоже бывает, если много работы или много больных поступает. Все спокойно не получается делать. Бывает и задышка, и воздуха не хватает», – делится медсестра Катя.

Она работает медсестрой реанимации в этом медучреждении уже 4 года, общий стаж – 14 лет.

«Это реанимационное отделение, тут всегда находится 1-2 человека, и сейчас тут две реанимационные классные медицинские сестры, которые имеют опыт работы», – говорит Егоров.

Это интересно:  Болгария усиливает карантин: закрывают школы и рестораны

В реанимации 23 больных, среди них и старшая медицинская сестра, у неё также ковид.

На этажах – стоит специальное швейцарское оборудование, машина, которая извлекает кислород из воздуха. БТМО закупило таких 10, одна может на себе «заключить» 2-3 аппарата ИВЛ. И медикам не нужно думать о том, приехала ли машина с кислородом или нет. Главное – чтобы было электричество.

В сутки ковидный госпиталь «съедает» 80 баллонов кислорода. При том, что в учреждении сейчас 35 кислородозависимых больных.

ПАЛАТЫ ВМЕСТО ОРДИНАТОРСКИХ И ПОИСК МЕДИКОВ ЧЕРЕЗ ФЕЙСБУК

Поднимаемся на этаж выше – попадаем в отделение, где лежат те, кто не нуждаются в интенсивной терапии.

«Тут все было быстро переоборудовано. Мы пытаемся также шлюзовать пространство, создавать, если нужно, диагностическую зону, детскую. Тут пациенты не супертяжелые, но они кислородозависимые», – объяснил Егоров.

На стенах, около дверей на входах в палаты – листы с ФИО больных. Заходим в одну из них.

«Тут у нас с ковид борется уникальный специалист, врач-лаборант. Это наш врачище в хорошем смысле этого слова, родоначальник нашей лаборатории. Благодаря ей мы стали гордостью не только в области, у нас ведь одна из самых сильных коммунальных лабораторий на территории Украины. Тут лечится наша Надежда Михайловна», – представляет пациентку и свою подчиненную директор БТМО.

Надежда Михайловна рассказала, как в одну из пятниц пришла домой после работы, болели мышцы и ноги. Она выпила таблетки, но на утро легче не стало, а была дикая слабость, такая, что женщина не могла подняться. Говорит, что пролежала два дня.

«В понедельник поняла, что встать не могу, позвонила в больницу, приехала медсестра, сделали тест ПЦР. Во вторник был ответ – положительный. У меня не было страха, болезней всяких хватает, но сердечко сорвалось и интоксикация тяжелая. Беречься нужно, маски носить», – говорит медик.

«Медиков не хватает. У нас в борьбе с ковид задействовано 280 человек (всего в БТМО 1265 сотрудников), 35 из них болеют. Мы дали объявление на нашей странице в Фейсбук. Приглашаем на работу. Мы платим все надбавки, но говорим о том, что работа тяжелая, на самом деле тяжелая и опасная», – не скрывает Егоров.

На третьем этаже госпиталя есть небольшой уголок, отделенный от общей зоны плёнкой – это зона, где может отдохнуть персонал.

Вдоль коридора – ординаторская, открываем дверь, а там… палата с пациентом.

«Мы приспособили под пациентов все, что могли, мы все вынесли, в каждом закуточке койки. Мы все резервы раскрыли», – говорит Егоров и добавляет, что вот и весь секрет, как в госпитале на 140 коек удалось разместить более 150 больных.

КОМАНДЫ КИК ВЫПОЛНЯЮТСЯ БЕЗ ОБСУЖДЕНИЯ

После «экскурсии» по госпиталю возвращаемся на первый этаж. Прежде чем войти в шлюз, нужно пройти через дезинфицирующий бокс.

Вхожу в него, нажимаю на кнопку, распыляется антисептик. В этот момент нужно поворачиваться, чтобы средство оросило в полный рост. Нажать нужно два раза, при этом глубоко дышать нельзя.

Это интересно:  В столичных больницах - 856 «тяжелых» COVID-пациентов

Дальше – вход в шлюз.

«Слушаем команду контроля. Сейчас включен кварц, нужно обработать руки, перевернуть песочные часы и две минуты под кварцевой лампой стоять. Телефон оставить на столе», – говорит Егоров и открывает двери в шлюз.

По другую сторону стоит уже дневная КИК – Валентина Ивановна. Она говорит, что и как нужно делать.

Слушаю её, по команде снимаю скотч с рукавов, обрабатываю перчатки антисептиком, снимаю щиток, хорошо поливаю его дезсредством – и снова антисептик для рук… первые перчатки, антисептик, респиратор, антисептик, шапочка, антисептик, комбинезон, антисептик, обработка телефона, стола, где он лежал – и снова антисептик. Включаю кварцевую лампу и только потом выхожу в «чистую» зону, там снимаю вторые перчатки и снова обрабатываю руки.

«Ну как? Ещё есть вопросы по поводу того, как работают медики, есть ли кислород, где лежат больные?.. Теперь вы понимаете, насколько обидно, когда говорят, что мы не готовы. Персонал испытывает супертрудности. К нам присылают медиков из других больниц, чтобы посмотрели, как мы организовали работу», – говорит Егоров.

Сказать, что в «красном» крыле госпиталя не страшно, значит соврать. Назвать работу медиков, которые пытаются победить вирус, опасной и сложной – все равно, что ничего не сказать.

Сложно найти правильные слова, чтобы передать ту атмосферу. Пару кадров на телефон в «грязной» зоне я все-таки сделала, но напомню, он был в файле и снимки получились размытыми.

Говоря о бердянском ковидном госпитале, нельзя не упомянуть о том, что у медиков есть американское оборудование, которое позволяет проводить все стадии ПЦР-исследования и получать результат уже через 51 минуту. Одновременно можно делать 4 исследования (не только на ковид, но и на туберкулез).

«Это ПЦР и лаборатория в одной машине. Мы получили её в рамках гранта. Нам удалось купить 30 картриджей (один картридж стоит порядка 1500 гривен – авт.), из которых 15 ушло на верификацию, часть использована, осталось – 6. Один картридж – один пациент. Это мало, но мы их расходуем только в экстренных случаях. К примеру, пациенту нужна срочная операция», – рассказывает Егоров.

По его словам, если бы реагенты были доступны, и их можно было легко купить, то Бердянск мог бы разгрузить областной лабораторный центр.

Что касается лаборатории, то в Бердянске она, правда, мощная и полностью автоматизированная.

Тут могут делать любые биохимические исследования (до 1500 исследований в час), в том числе и на антитела на ковид.

«Мы самая сильная лаборатория в области, у меня есть мечта: стать ведущей лабораторией, чтобы другие больницы, частные центры заключили с нами договора и делали исследования у нас», – сказал Дмитрий Егоров.

Согласно данным лабораторного центра МОЗ, в курортном городе 604 больных коронавирусом, из которых 200 – выздоровели, 5 – умерли от осложнений.

Ольга Звонарева, Бердянск

Фото Дмитрия Смольенко










загрузка...









Adblock
detector